aleks070565 (aleks070565) wrote,
aleks070565
aleks070565

Category:

Из истории индустрии греха старого Владивостока

1



Владивосток, Гонконг, Шанхай, Сингапур… Сто лет назад мало кого удивило бы упоминание этих городов в одном ряду. Это были ровесники, близкие по духу и своему функционалу. Космополитичные города, наполненные военными, моряками и торговцами, авантюристами, шпионами и мошенниками. Сердцем города был порт. А где порт, там и портовые... Ну, женщины с низкой социальной ответственностью. Дореволюционный Владивосток был городом,  далеким от пуританских нравов и его субкультуру сложно было представить без китайских театров, опиумокурилен и, конечно же, борделей.




0



Вообще-то изначально лидерами на рынке интимных услуг во Владивостоке были японские проститутки. Японские публичные дома были сконцентрированы в окрестностях Семёновской площади: на Алеутской, Фонтанной и, прежде всего, в Косом переулке (ныне улица Мордовцева).

Японки держали марку: услуги предоставляли качественно и брали за них недорого. Вряд ли бы кто-то подвинул их с места, если бы в 1904 году не приключилось война Российской и Японской империй. Японских подданных разного рода занятий (в том числе и этого самого) интернировали.

Свято место пусто не бывает. Лакуну в индустрии «доступной любви» заняли китаянки, которые ранее работали только в пределах своего этнического квартала.

Источники ничего не говорят нам о том, насколько удовлетворены или разочарованы были их клиенты, но судя статистическим данным, китайские бордели Владивостока не имели ничего общего с теми изысканными заведениями, которые нам известны по романам сунского и минского времени.

В общем-то выглядело это так. Импровизированные «пионовые домики» располагались в обычных квартирах. Сконцентрированы они были все в той же Миллионке, а также с южной стороны примыкающей к кварталу улицы Семёновской. Персонал «борделей» состоял из 1-4 девушек, которыми руководила т.н. «мама-сан». «Индивидуалки» могли искать клиентов на улице. Чаще всего для этого использовалась подворотня у входа в знаменитый дом-колодец по адресу Семёновская, 3.

Вообще же, бордели могли содержаться только женщинами, при этом в возрасте не моложе 35 лет. Это было официальное требование государства, которое проституцию не запрещало, но ограничивало и регулировало. При полицейских облавах проституткой признавалась любая женщина, которая не могла доказать, что находится замужем. Особенно часто данное правило применялось в китайском квартале, где проживали сезонные рабочие, оставившие семьи на родине, так что наличие бесхозной женщины здесь выглядело подозрительно.

После этого «проститутку» подвергали медицинскому освидетельствованию, ставили на учет в полицейском участке и вручали т. н. «желтый билет» (взамен паспорта, который оставался у полиции). Этот документ давал право легально заниматься проституцией, но обязывал еженедельно проходить медицинский осмотр, о чем делались отметки в «билете». Любой клиент мог попросить ознакомиться с данным «гигиеническим сертификатом» (разве что не хватает рожиц красного, желтого и зеленого цвета как в 卫生合格证 в китайских кафешках).

Жили проститутки обычно по два человека в комнате, где и принимали клиентов. «Мама-сан» получала 50% заработка, но за это она их одевала, кормила и уплачивала сбор на еженедельный медицинский осмотр. Поэтому в бюрократической лексике того времени содержалось выражение «содержать проститутку» (как некое «средство производства»). В китайском квартале содержательницами таких мини-борделей, естественно, были китаянки. Нужно ли добавлять, что, судя по документам, все они были из провинции Шаньдун, города Чифу (ныне Яньтай).

В «Положении об организации надзора за городской проституцией в империи» значилось, что китаянки допускаются к проституции с 16 лет (русские, в качестве одиночек с 18 лет, а в дома терпимости – с 21 года). Во Владивостоке проституткам вообще запрещалось селиться «в кварталах, прилегающих к Светланской на протяжении от Ключевой (район Фуникулёра) до Набережной, а также в гостиницах на Китайской (Океанский проспект) и Алеутской улицах». Китаянки же могли работать только в домах, населенных «исключительно народностями желтой расы» (цитата). Даже в домах со смешанным населением запрещалось жить и принимать клиентов.

Впрочем, существовали и тайные бордели, которым «надзор за городской проституцией в империи» был нипочем. В нарушение установленных правил они содержались в основном мужчинами, и выбор здесь мог быть гораздо больше. Но и гарантий безопасности никаких не было. Например, в монографии «История китайцев в России» содержатся данные полицейского протокола, согласно которому властями закрыт нелегальный публичный дом в Косом переулке, где работало аж 50 женщин, причем 20 из них были больны венерическими заболеваниями.

В годы советской власти китайская проституция перешла на нелегальное положение и была сконцентрирована исключительно в трущобах Миллионки, где и просуществовала до разгрома этого квартала в 1936-38 годах. При этом количество «тайных притонов разврата» (формулировка из милицейского доклада) заметно уступала числу наркопритонов.



Tags: Историческое, Приморское
Subscribe

Posts from This Journal “Приморское” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments