aleks070565 (aleks070565) wrote,
aleks070565
aleks070565

Categories:

Это вам не какой-то коронавирус!

0



Как ни стараются паникеры нагнетать обстановку вокруг коронавируса, повод для радости есть. В ночь на пятницу 20 марта Роспотребнадзор сообщил о начале испытаний вакцины против коронавируса. Ранее нашим ученым первым в мире удалось расшифровать полный геном COVID-19. Враг будет разбит, победа будет за нами. Эти слова вполне можно отнести к текущей ситуации. Медицинская история нашей страны знает немало случаев, когда вплотную к нам подходили серьезнейшие болезни, но нашим специалистам всегда удавалось предотвратить Апокалипсис.

Как сказал профессор, член Нью-Йоркской академии наук, руководитель отдела микробиологии латентных инфекций Института им. Гамалеи Виктор Зуев, "Мы побеждали не какой-то там коронавирус, мы справлялись с холерой и черной оспой". Не сомневаясь в победе наших врачей, мы расскажем о трех случаях предотвращенной угрозы.



Сталинская сестренка спасла от холеры Сталинград

Один пример сокрушительной победы наших врачей связан со Сталинградом. В 1942 году антисанитария на полях сражений вызвала вспышку холеры в стане врага. Болезнь могла легко перекинуться на город, поэтому в Сталинград выехала команда врачей во главе с профессором Зинаидой Виссарионовной Ермольевой.

В среде наших медиков Ермольеву называют "Сталинской сестренкой". Ведь вождь народов обращался к ней не иначе как "сестренка", имея в виду не только общее отчество, но и выдающиеся заслуги этой женщины.

Врачи планировали провести в Сталинграде дезинфекцию и привить военных и гражданских холерным бактериофагом. Однако железнодорожный эшелон, в котором везли препараты, попал под авиаудар и врачи вышли против болезни с голыми руками.

Поразительны действия Зинаиды Виссарионовны. Доктор немедленно организовала в одном из подвалов разрушенного дома импровизированную лабораторию. Врачи работали с трупами гитлеровцев, выделяя характерные вибрионы холеры и выращивали специфические к ним бактериофаги.

В исторических источниках приводится примечательная телефонная беседа Сталина с Зинаидой Виссарионовной:

«Сестренка, может быть, нам отложить наступление?»

«Мы свое дело выполним до конца!» - ответила сестренка.

За короткое время нужное количество препарата было получено, а беспрецедентная акция по вакцинации и обследованию населения - вошла в медицинские учебники по всему миру.

«В этой борьбе с невидимым опасным врагом принимали участие все, кто оставался в городе, - вспоминали очевидцы событий. - У каждой сандружинницы Красного Креста было под наблюдением 10 квартир, которые они обходили ежедневно, выявляя больных. Другие хлорировали колодцы, дежурили в булочных, на эвакопунктах. Были активно включены в эту борьбу и радио, и пресса».

В сутки вакцину бактериофага получали 50 тысяч человек, а медработники ежедневно обследовали по пятнадцать тысяч горожан.

Ермольева была наделена такими полномочиями, что могла снимать людей даже со строительства оборонительных сооружений города.


К лету 1942 года распространение холеры было остановлено. Полученную Сталинскую премию Ермольева потратила на постройку истребителя Ла-5, получившего ее имя. А свой опыт борьбы с заболеванием описала в монографии «Холера». Кстати, во всем мире доктора Ермольеву называют еще и "госпожа пенициллин". Два года спустя профессор вместе с хирургом Николаем Бурденко успешно испытала на Прибалтийском фронте отечественный пенициллин-крустозин, продукт которого выделила из плесени, которую собственноручно соскабливала со стен подмосковных бомбоубежищ.


Эпидемия холеры в 1970 году


"На Дерибасовской случилася холера, ее схватила одна ....... от кавалера", - пелось в одной советской песенке семидесятых годов. Об эпидемии холеры, вспыхнувшей в СССР в 1970 году, недавно напомнил фильм Тодоровского-младшего: «Одесса», в основу которого легли его воспоминания. Однажды, приехав погостить к бабушке и дедушке, они с папой оказались на карантине и не смогли выехать обратно в Москву. В фильме эпидемия носит фоновый характер, поэтому какие-то факты о том, как боролись с болезнью, почерпнуть трудно. А вот писатель и автор детективов Сергей Литвинов знает об этом не понаслышке.

- Холеру-1970 мы наблюдали "из первого ряда", - вспоминает Сергей. - Лето я проводил обычно у бабушки с дедушкой в портовом Новороссийске: море, фрукты, казаки-разбойники, ставрида. И вот приходит пора уезжать домой, к родителям. А тут, бац: по случаю холеры город закрыт! Билетов не продают. Ни на поезд, ни на самолет, ни на автобус. Реально из города нельзя выехать.

Первые жертвы появились в Батуми и в Астрахани, но потом болезнь затронула все побережье Северного Кавказа, Крым, Одессу. Заболевших выявляли и в Москве, и в Ленинграде, и в Киеве.

Конечно, выдерживать карантин мало кому хотелось, поэтому люди предпринимали попытки выехать тайком. Однако, немногочисленные частные машины на трассах разворачивали назад ГАИ и военные. До сих пор данные рассекречены не по всем городам, но в одной только Одессе для поддержания карантина были задействованы 5000 солдат, 9 катеров, 5 вертолетов.

- Чтобы доехать тайными тропами до Краснодара, брали с тех, кому очень надо, по сто рублей. Сумасшедшие деньги по тем временам, среднемесячная зарплата! - говорит Литвинов.

В отличие от нынешнего коронавируса, про холеру-1970 не писали газеты и не сообщали по радио и телевидению, однако народное творчество оповещало быстрее, чем СМИ. Например, Владимир Высоцкий посвятил холере целую песню:

Закрыт Кавказ, горит «Аэрофлот»
И в Астрахани лихо жгут арбузы, -
Но от станка рабочий не уйдет,
И крепнут все равно здоровья узы.
Убытки терпит целая страна,
Но вера есть, все зиждется на вере, -
Объявлена смертельная война
Одной несчастной, бедненькой холере!..

Холера не была ни несчастной, ни бедненькой. Из отпусков отозвали всех медиков. Мобилизовали всех студентов, будущих докторов. Бригады медработников обходили дома, выявляли кишечные заболевания, отрабатывали контакты заболевших.

Писатель вспоминает, как однажды в его дворе среди ночи всех жильцов вдруг увезли санитарные машины, а подъезд забили крест-накрест досками и поставили постового милиционера: «Никто ничего не объявлял, но просочились слухи, что скончался дедушка, живший в подъезде, а при вскрытии в теле обнаружили холерный вибрион».

Среди тех, кого увезли санитарные машины, была и одноклассница Сергея Литвинова.

В обсервации на базе отдыха девушка провела три недели, а по возвращении стала местной знаменитостью и рассказывала однокашникам, как им не давали выходить, кормили и три раза в день и выдавали по две таблетки тетрациклина. Всего в обсервациях по Союзу прошли карантин более 180 тысяч человек. Тетрациклин выдали более чем миллиону человек. Увезенным не дали взять с собой даже книжек, и они жаловались на адскую скуку. Однако благодаря предпринятым мерам заболевших было минимальное количество. Около 927 человек - в Астрахани (и области), 158 – в Керчи, 126 – в Одессе. К сожалению, совсем без жертв не обошлось. В Украинской ССР (в основном в Керчи и Одессе) по рассекреченным данным КГБ, погиб 21 человек.



Черная оспа в Москве

В 1959 году 53-летний художник-график Алексей Алексеевич Кокорекин, мастер агитплаката, лауреат двух Сталинских премий, готовился к поездке в Африку. Как и положено, ему необходимо было сделать прививку против оспы. Существует несколько версий того, почему положенные медицинские процедуры не были проведены: по одной из них, об этом просил сам Кокорекин, по другой — что-то пошло не так у врачей.

1

Как бы то ни было, роковым обстоятельством стало то, что отметка о проведении вакцинации ему была проставлена.

Поездка в Африку не состоялась, но спустя несколько месяцев художник уехал в Индию, где в ту пору черная оспа была распространена, словно гречка в России.

Путешествие Кокорекина получилось насыщенным. В частности, он побывал на кремации местного брамина и даже приобрел ковер, продававшийся среди других вещей покойного. По какой причине индиец расстался с жизнью, местные не говорили, а сам художник не счел нужным выяснять.

За десять дней до нового, 1960 года Алексей Алексеевич прибыл в Москву и с кучей подарков поехал к своей любимой женщине. И только на следующий день, подгадав рейс из Дели, объявился в семье. Там он тоже  Вскоре у него поднялась высокая температура. Появились высыпания на теле. Через два дня с диагнозом: «грипп» Кокорекина госпитализировали в Боткинскую больницу. В палату с такими же, как он, «гриппозными» больными. Врачи продолжали его лечить от тяжелой формы гриппа, списывая появление странной сыпи на аллергию от антибиотиков.

Ситуация становилась все хуже, и отчаянные попытки медиков что-либо изменить результата не давали. 29 декабря 1959 года Алексей Кокорекин скончался.

Бывает, что в подобных случаях доктора быстро оформляют документы о смерти, но тут ситуация была несколько иной. Умер не кто-нибудь, а заслуженный деятель искусств РСФСР, человек влиятельный и известный, а врачи не могли дать внятный ответ на вопрос о том, что именно его погубило.

Разные свидетели по-разному описывают момент истины. Хирург Юрий Шапиро в своих воспоминаниях утверждал, что патологанатом Николай Краевский, поставленный в тупик странными результатами исследований, пригласил для консультации своего коллегу из Ленинграда, гостившего в Москве.

75-летний ветеран медицины, взглянув на ткани несчастного художника, спокойно сказал: «Да это, батенька, variola vera — черная оспа».

Что было в этот момент с Краевским, а также со всем руководством Боткинской больницы, история умалчивает. В оправдание им можно сказать, что к тому моменту в СССР врачи уже почти четверть века не встречались с оспой, поэтому неудивительно, что они ее не распознали.

Случаев оспы в СССР не знали с 1936 года. Даже отсталых среднеазиатских республиках с ней удалось справиться, благодаря поголовной вакцинации. Однако за почти четверть века кто-то уклонялся от прививки, случалась некачественная вакцина, плюс по стране прокатилась страшная война. Вдобавок ко всему медики знали, что спустя примерно десять лет действие прививки ослабевает. Если бы оспа и впрямь ворвалась в самый населенный город СССР, Москву бы просто выкосило. Лекарства против оспы не существует, смертность достигает 90 процентов, к тому же болезнь страшно заразная. От больного Кокорекина (а оспу у художника подтвердили, когда тот уже покрылся черной коркой) вирус по вентиляционной трубе передался этажом ниже. Заболел персонал больницы, родственники «индийского гостя», а больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо палаты.

Когда масштабы возможного бедствия дошли до вирусологов, они забили тревогу. Информация ушла на самый верх, а оттуда последовала команда: любыми способами сдержать эпидемию.

Положение было катастрофическим. Сразу у нескольких человек из персонала больницы, а также у пациентов обнаружили признаки заболевания, которое они успели подхватить у Кокорекина.

А ведь до попадания в стационар художник успел пообщаться с массой людей. Это означало, что уже через несколько дней Москве мог начаться оспенный мор.

О ЧП государственного масштаба было доложено на самый верх. По приказу партии и правительства для пресечения развития эпидемии задействовали силы КГБ, МВД, Советской армии, Минздрава и целого ряда других ведомств.

Лучшие оперативники страны в течение считаных часов отработали все связи Кокоренина и отследили каждый его шаг после возвращения в СССР: где был, с кем общался, кому что дарил. Установили не только друзей и знакомых, но и членов смены таможенного контроля, встречавших рейс художника, таксиста, который вез его домой, участкового врача и работников поликлиники и т. д.

Один из знакомых Кокорекина, пообщавшихся с ним после его возвращения, сам отправился в Париж. Этот факт установили, когда рейс «Аэрофлота» был в воздухе. Самолет немедленно вернули в Москву, а всех, кто был на борту, отправили в карантин.

К 15 января 1960 года оспа была выявлена у 19 человек. Это был настоящий бег наперегонки со смертью, в котором цена отставания равнялась жизням тысяч людей.

В общей сложности было установлено 9342 контактера, из которых к первичным относилось около 1500 человек. Последние были помещены на карантин в стационары Москвы и Московской области, остальные находились под наблюдением на дому. В течение 14 дней их дважды в день обследовали врачи.

Но и этого было мало. Советское правительство намеревалось «раздавить гадину» так, чтобы даже минимального шанса на возрождение у нее не было.

В экстренном порядке началось производство вакцин в объемах, которые должны были обеспечить потребности всего (!) населения Москвы и Московской области. Еще не забытый военный девиз «Все для фронта, все для победы» снова был востребован, заставляя людей выжимать из себя максимум.

«Под ружье» поставили 26 963 медработника, открыли 3391 прививочный пункт плюс организовали 8522 прививочные бригады для работы в организациях и ЖЭКах.

К 25 января 1960 года были вакцинированы 5 559 670 москвичей и более 4 000 000 жителей Подмосковья. Нигде и никогда не проводилась столь масштабная операция по вакцинированию населения в такие короткие сроки.

Последний случай заболевания оспой в Москве было зафиксирован 3 февраля 1960 года. Таким образом, с момента заноса инфекции до прекращения вспышки эпидемии прошло 44 дня. С момента начала мероприятий по ликвидации ЧП до полной остановки эпидемии понадобилось всего 19 (!!!) дней.

Окончательный итог вспышки черной оспы в Москве — 45 заболевших, из них трое умерших.

Больше variola vera на свободу в СССР не вырывалась. А отряды «спецназа» советских врачей, вооруженные вакцинами отечественного производства, атаковали черную оспу в самых отдаленных уголках планеты. В 1978 году Всемирная организация здравоохранения отчиталась: болезнь полностью ликвидирована.

Прививки против оспы советским детям делали вплоть до начала 1980-х. Лишь убедившись, что враг разбит окончательно, без шансов на возвращение, от этой процедуры отказались.

В Советском Союзе о подобных ЧП писать было не принято. С одной стороны, это помогало избежать паники. Но с другой — в тени оставался настоящий подвиг тысяч людей, спасших Москву от страшной беды.


Из-за секретности не наградили за победу над оспой и врачей. Но, как подчеркивает профессор Зуев, дело, которое они сделали, само по себе было наградой: «Ведь это оспа, а не какой-то коронавирус».

Лишь спустя годы информация стала просачиваться в фильмах. По итогам эпидемии журналист Александр Мильчаков написал повесть «В город пришла беда», на основе которой сняли одноименный художественный телефильм на киностудии Довженко (1966). На советском ТВ его почти не показывали, но сейчас он доступен в Сети. Не нашлось в фильме места сожженым индийским шмоткам, КГБ и милиции. И даже про Индию ничего не сказали, упомянув обтекаемо: «больной заразился на ближнем Востоке». Более подробные сведения об эпидемии можно прочитать в романе Анны и Сергея Литвиновых «Свадьбы не будет».


[Источники:]https://www.dv.kp.ru/daily/27107.7/4181370/
https://aif.ru/society/history/44_dnya_na_krayu_bezdny_kak_moskvu_spasli_ot_epidemii_chernoy_ospy


Tags: Историческое, Катастрофическое, Медицинское
Subscribe

Posts from This Journal “Историческое” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments