aleks070565 (aleks070565) wrote,
aleks070565
aleks070565

Category:

Картина "Устный счет" и народный учитель Сергей Рачинский

0



Многие видели картину "Устный счет в народной школе". Конец 19 века, народная школа, доска, интеллигентный учитель, бедно одетые дети, 9–10 лет, с энтузиазмом пытаются решить в уме задачу написанную на доске. Первый решивший сообщает ответ учителю на ухо, шепотом, чтобы другие не потеряли интерес. Теперь посмотрим на задачу: (10 в квадрате + 11 в квадрате + 12 в квадрате + 13 в квадрате + 14 в квадрате) / 365 =???

Наши дети в возрасте 9 лет не решат такую задачу, уж во всяком случае в уме! Почему чумазых и босоногих деревенских детей в деревянной школе из одной комнаты учили так хорошо, а наших детей учат так плохо?! Но не спешите возмущаться. Приглядитесь к картине. Вам не кажется, что учитель выглядит слишком интеллигентно, как–то по–профессорски, и одет с явной претензией? Почему в школьном классе такой высокий потолок и дорогущая печь с белыми кафельными изразцами? Неужели так выглядели деревенские школы и учителя в них?

Разумеется, выглядели они не так. Картина называется "Устный счет в народной школе С.А.Рачинского". Сергей Рачинский (1833-1902 г.г.) — профессор Московского университета, человек с определенными правительственными связями (например, приятель обер–прокурора Синода Победоносцева), помещик — в середине жизни бросил все дела, уехал в свое имение (Татево в Смоленской губернии) и завел там (разумеется, за свой счет) экспериментальную народную школу.

Школа была одноклассной, что отнюдь не значило, что в ней учат один год. В такой школе учили тогда 3–4 года (а в двухклассных школах — 4–5 лет, в трехклассных — 6 лет). Слово одноклассный означало то, что дети трех лет обучения составляют единый класс, и один учитель занимается с ними со всеми в пределах одного урока. Это было достаточно хитрое дело: пока дети одного года обучения делали какое–нибудь письменное упражнение, дети второго года отвечали у доски, дети третьего года читали учебник и т.п., и учитель попеременно уделял внимание каждой группе. Педагогическая теория Рачинского была весьма оригинальной, и разные ее части как–то плохо сходились друг с другом.

Во–первых, основой образования для народа Рачинский считал обучение церковно–славянскому языку и Закон Божий, причем не столько объяснительный, сколько состоящий в заучивании молитв. Рачинский твердо верил, что знающий наизусть определенное количество молитв ребенок непременно вырастет высоконравственным человеком, причем сами звуки церковно–славянского языка уже окажут улучшающее нравственность воздействие.


Во–вторых, Рачинский считал, что крестьянам полезно и нужно быстро считать в уме. Преподаванием математической теории Рачинский интересовался мало, а вот устный счет в своей школе он поставил очень хорошо. Ученики твердо и быстро отвечали, сколько сдачи с рубля надо дать тому, кто покупает 6 3/4 фунта моркови по 8 1/2 копейки за фунт.

И наконец, Рачинский был сторонником очень практичного преподавания русского языка — от учеников не требовалось ни особенных навыков правописания, ни хорошего почерка, теоретической грамматике их вообще не учили. Главное было научиться бегло читать и писать, пусть корявым почерком и не слишком грамотно, но понятно, то, что может пригодиться крестьянину в быту: простые письма, прошения и пр. Еще в школе Рачинского преподавался кой–какой ручной труд, дети пели хором.

Рачинский был настоящим энтузиастом. Школа стала всей его жизнью. Дети у Рачинского жили в общежитии и были организованы в коммуну: они выполняли все работы по хозяйственному обслуживанию самих себя и школы. Рачинский, не имевший семьи, проводил с детьми всё время с раннего утра до позднего вечера, а так как он был очень добрый, благородный и искренне привязанный к детям человек, его влияние на учеников было огромным. Кстати, первому решившему задачу ребенку Рачинский выдавал пряник (в буквальном смысле слова, кнута же у него не было).

Сами школьные занятия занимали 5–6 месяцев в году, а в остальное время Рачинский индивидуально занимался с детьми постарше, готовя их к поступлению в различные учебные заведения следующей ступени; начальная народная школа не была прямо связана с другими учебными заведениями и после нее нельзя было продолжить обучение без добавочной подготовки. Рачинский желал видеть наиболее продвинутых из своих учеников учителями начальной школы и священниками, так что готовил он детей преимущественно в духовные и учительские семинарии. Бывали и значительные исключения — прежде всего, это сам автор картины, Николай Богданов–Бельский, которому Рачинский помог попасть в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.

Итак, наша картина изображает не типичную, а уникальную школу. Это памятник Сергею Рачинскому, уникальной личности и педагогу. Кстати, а каким методом школьники решают задачу на доске? Только прямым, в лоб: умножить 10 на 10, запомнить результат, умножить 11 на 11, сложить оба результата, и так далее. Рачинский считал, что у крестьянина не бывает под рукой письменных принадлежностей, поэтому он учил только устным приемам счета, опуская вся арифметические и алгебраические преобразования, требующие вычисления на бумаге.








С 1877 по 1902 гг. «барин» Рачинский жил вместе с крестьянскими ребятами в построенной им школе, содержал их на свои деньги и преподавал арифметику и грамматику, пение и рисование, географию и ботанику. При школе работала лечебница, где бесплатно получали медицинскую помощь все жители окрестных сёл.

Всё, что исполнял учитель, исходило из его глубоко религиозного миропонимания, единого с народом. Жизнь школы была связана с соблюдением постов и всех православных праздников. За одним братским столом перед трапезой собирались учителя, помощники Сергея Александровича и ученики. Школьной братией пелись молитвы. Каждый праздник отмечался с особым торжеством и глубокой радостью. «Тому, кто окунулся в этот мир строгого влияния, глубокого озарения всех движений человеческого духа, тому доступны все выси музыкального искусства, тому понятны и Бах, и Палестрина, и самые светлые вдохновения Моцарта, и самые мистические дерзновения Бетховена и Глинки», - писал Рачинский о богослужении и церковном пении. Крестьяне, бывшие в Петербурге, говорили, что там такого чудного церковного хора не слышали.

Народный учитель воспитал трёх художников из деревенских мальчиков своей школы, обучал их на свои средства: Н. Богданова-Бельского, Т. Никонова и И. Петерсона. Учеником Рачинского был также протоиерей А. П. Васильев (1867-1918), духовник царской семьи. Он окончил Санкт-Петербургскую духовную академию, стал выдающимся народным проповедником и законоучителем царских детей.

Укрепляя плоды своей деятельности по благоустройству и просвещению населения, Рачинский 5 июля1882 г. создал общество трезвости. Все желающие отказаться от пагубной привычки в день памяти преподобного Сергия Радонежского служили молебен святому и просили его помощи, чтобы преодолеть страшный недуг. Человек давал обещание Богу, и церковь своими обрядами ему помогала. Сотни людей смогли исправить свою жизнь, вступив в общество трезвости. В селе Пречистое Духовищенского уезда обет трезвости дали 250 человек; в селе Дровине Гжатского уезда, где учительствовал любимый ученик Рачинского В. А. Лебедев, в общество трезвости вступили 700 человек. Во многих городах и сёлах, на фабриках и заводах возникли подобные общества. «Трезвенники, - писал В. Г. Георгиевский в своём некрологе о Рачинском, - стали исчисляться десятками тысяч».

К сельскому учителю как человеку образованному и философски мыслящему обращались за советами писатель Лев Толстой, философ Василий Розанов, обер-прокурор Священного Синода Константин Победоносцев.

Прекрасно зная мировую культуру, соприкасаясь с отечественной народной культурой, ведя огромную переписку на нескольких языках, откликаясь на все события, происходящие в мире, С. А. Рачинский чувствовал «пробуждение исторического творчества, культурной индивидуализации более широкое, чем то, которое ознаменовало начало христианской эры в эпоху Возрождения». Одним из театров этого процесса Рачинский, вне сомнения, видел Россию, «столь чуткую к западным влияниям, столь тесно связанную с Востоком своими историческими судьбами».

Сберегая для новых поколений клад мудрости, духовный опыт наших предков, на который так спасительно было бы опереться нам сейчас, Рачинский понимал, какой свет христианская культура несёт всему миру. Учитель старался как можно большему количеству людей передать этот спасительный свет культуры, которая, облагораживая человека, воспитывая его гуманность и нравственность, приближает его к божественной истине и любви. По письмам уже взрослых учеников Рачинского к нему можно увидеть, как заложенные в человеке крупицы духовности делают его причастным к истории, культуре, искусству.

«Цвет русского искусства - впереди, - писал Рачинский. - Вся громадная художественная работа России XIХ века - работа подготовительная. Вся эта дивная выработка языка, все эти смелости и тонкости музыкальной и живописной техники, вся эта горячая и искренняя правдивость в изображении действительности - всё это нас с детства восхищает и изумляет Европу. Это драгоценный материал для воздвигаемого здания искусства. Все наши великие художники кончают жизнь, мучимые жаждой вещей божественных, или замолкают в ужасе перед великими тайнами жизни и смерти. Эта жажда будет утолена, этот ужас рассеется. Неразрешимые логической мыслью вопросы разрешаются только ответами, воплощёнными в жизни, в искусстве. Все это дано нам видеть лицом к лицу - как в зеркале - в искусстве, в том цельном искусстве, которое мы называем религиозным и которое есть единственное, ибо всё прочее - лишь блестящие осколки его».

Революция 1917 года, поглотившая уникальную библиотеку в Татеве и тысячи более значимых культурных и архитектурных ценностей, отодвинула этот «цвет» - рассвет русского искусства не на одно столетие.

Высокопоучительная деятельность Рачинского на благо просвещения была оценена и с высоты царского престола. 14 мая 1899 г. император Николай II подал рескрипт: «Труды ваши по устройству школьного обучения и воспитания крестьянских детей, в нераздельной связи с церковью и приходом, послужили образованию уже нескольких поколений в духе истинного просвещения, отвечающего духовным потребностям народа».

С. А. Рачинский был дружен со своим земляком, основателем православной миссии в Японии архиепископом Николаем (Касаткиным) (1836-1912). В Татеве проводили каникулы обучавшиеся в Санкт-Петербургской духовной академии японцы, обращённые архиепископом Николаем в православие (Арсений Ивасава и крестник Сергея Александровича самурай Сеодзи). Частыми гостями Татева были граф Д. Шереметьев, философ В. В. Розанов, священник С. В. Смоленский, дочь поэта Е. А. Дельвиг. Писатель В. Ян, побывавший в Татеве, вспоминал, что от всех учительствующих учеников Рачинского веяло чем-то искренним и чистым: «Я глядел в задумчивые глаза этих людей, поднявшихся, вышедших из народной массы, но не порвавших ни одной из нитей, связывающих их с коренной народной силой, с землёй-матушкой, и мне было отрадно, тепло возле них... Эти люди не собьются с дороги, не пропадут. С ними не оскудеет земля».


Tags: Историческое, Образовательное
Subscribe

Posts from This Journal “Образовательное” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

Besteho_2013

June 24 2020, 19:53:58 UTC 5 months ago

  • New comment
У Богданова-Бельского вообще уникальная судьба - незаконнорожденный сын крестьянки-батрачки, считалось - повезло, что взяли в подпаски. Но он упорно учился, Рачинский ему помогал, устроил в школу иконописи при Троице-Сергиевой Лавре. Потом Богданов пошел в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, потом еще в Академии художеств поучился и в Европе постажировался... стал очень известным художником, модным и дорогим портретистом, писал портреты знати и даже членов Дома Романовых...
Мальчик в лаптях и рваной рубашке на переднем плане - его автопортрет... В 1915 году он выглядел уже так, это тоже автопортрет:


Всей своей жизнью опровергает утверждения о невозможности получить образование и вырваться из бедности для простых людей в царской России. Было бы желание учиться!